Те бежали в горы, но теперь у них не было друзей даже там. Убежища, которыми они прежде пользовались, были закрыты Для них, потому что это преступление возмутило даже самых матерых бандитов.

Да, они сражались с Брионном, но они знали его как храброго человека и по-своему уважали. Они знали и жену его, и не стали бы делить кров и пищу с теми, кто нападает на женщин. В результате Алларды покинули свои укрытия и исчезли Поговаривали, что они вернулись в Миссури.

Но Брионн отказывался этому верить. Мрачный, неумолимый, ожесточенный, он изъездил все тропы, забираясь в одиночку в такие места, куда не отважился бы наведаться и целый кавалерийский эскадрон.

Ослепленный яростью, которая, как знал Дивайн, глубоко в нем засела, Брионн этими поездками доводил себя до изнеможения. Даже его бывшие враги предлагали ему помочь, но Алларды исчезли бесследно… Наконец он осознал, что в первую очередь должен подумать о сыне.

— Папа, а ты знаешь место, куда мы едем? — спросил Мэт как раз в этот момент.

— Да, сынок. Видел мельком. Это дикая земля, удивительная и безлюдная. Есть в ней что-то: такую раз увидишь — и она тебя не отпустит. Там везде огромные скалы — громадные, причудливые, а над тобою — широкое небо; самое широкое — шире не бывает. Просто невероятно.

Он помолчал, вспоминая.

— Я приехал на новые места, Мэт, когда был такой, как ты. Родился я, ты знаешь, в Канаде и мальчиком говорил только по-французски. А когда мне стукнуло семь, я переехал к тете в Вирджинию и рос там, и только иногда наезжал в Канаду и во Францию. Когда я был мальчиком, мы много охотились и ездили верхом в горах Голубого Хребта. В школу я ходил в Вирджинии. А когда подрос, то учился в Вирджинском военном училище, а затем еще год в Академии Сен-Сир, во Франции…